"Передай Господу дела твои, и предприятия твои совершатся." (Пр.16:3)
сегодня - 20.09.2019    
контакты карта сайта идеи форумы книги RU EN




Каталог портала Скайфэмели Идеи Каталог | Карта | Администрирование


МЕРТВАЯ ДОРОГА

 ЧАСТЬ II

ЧАСТЬ III

ЧАСТЬ IV

Александр Вологодский

Фотографии Эрнста Иванова и Александра Вологодского

Более 20 лет, начиная с 30-ых годов главными строителями Советского Союза были заключенные ГУЛАГа. Их руками в самых суровых природных условиях строились каналы, железные дороги, города, заводы, шахты... Труд этот был крайне изнурителен, и миллионы людей не вернулись с тех коммунистических строек. Часто, однако, труд этот оказывался и бессмысленным. Построенное было просто никому не нужным. Такова судьба первой гигантской стройки ГУЛАГа, Беломорско-Балтийского канала. Но вершина абсурда - железная дорога Салехард-Игарка. Протянувшаяся на сотни километров вдоль Полярного круга, среди бескрайних болот Западно-Сибирской низменности, дорога так и осталась недостроенной. Ведшееся в исключительно трудных природных условиях, на вечномерзлых грунтах, без тщательной технической подготовки, строительство изначально было обречено на неудачу. По дороге, на строительство которой истратили огромные средства, было практически нечего возить. Продолжавшуюся четыре года стройку остановили весной 1953 года. Все построенное: рельсовый путь длиной около 700 км, многочисленные большие и малые мосты, станционные поселки, паровозные депо, всевозможные мастерские и около сотни лагерей для заключенных - осталось разрушаться среди болот. Оказалась брошенной с огромным трудом привезенная с большой земли различная железнодорожная и строительная техника и сотни километров колючей проволоки. Тысячи заключенных остались лежать в безымянных могилах.

Почти полное отсутствие населения в этих местах привело к тому, что брошенная дорога и все связанное с ней сохранились в своем естественном виде, превратившись в гигантский памятник советскому режиму. Во второй половине 80-х годов я организовал несколько экспедиций на восточный участок дороги. Материалы этих экспедиций и послужили основой для настоящей публикации

 

 

Север Западной Сибири. Недостроенная дорога показана красной линией.

Впервые о железной дороге Салехард-Игарка я услышал в 1972 году. Окончив институт, я собирался поехать на летние заработки в Енисейскую сплавную контору. Работа привлекала возможностью не только что-то заработать, но и посмотреть почти весь Енисей, от устья реки Ангары до Игарки, сопровождая караван с лесом. Я рассказал об этих планах своему знакомому, Эдику Трифонову, который и поведал мне о заброшенной дороге, строившейся руками заключенных. В одном из центров стройки, поселке Ермаково, расположенном в низовьях Енисея, работал прорабом отец Эдика, и в детстве мой знакомый провел там несколько лет. В то время я уже достаточно знал о сталинских лагерях, так что эта информация не оставила меня равнодушным. Плывя вместе со своими друзьями по Енисею, я с нетерпением ждал момента, когда наш караван пройдет мимо поселка Ермаково. Увиденная картина навсегда осталась в памяти. На высоком берегу реки стоял большой деревянный город, именно город, а не поселок, потому что многие строения отличались большими размерами и совершенно не деревенской архитектурой. Но даже с расстояния в 2-3 километра, с которого мы только и могли рассматривать его, было сразу видно, что город мертв , все имело одинаковый серый цвет старой древесины, без единого пятна отремонтированной крыши или новой пристройки к дому. Тогда же, приплыв в Игарку и закончив работу, мы сделали попытку вернуться в Ермаково. Это оказалось не просто , в ту пору в поселке жили лишь несколько человек и регулярного сообщения с ним не было. Нужного упорства мы тогда не проявили. Вернулись в Москву, и я приступил к своей основной работе - научным исследованиям в области молекулярной биофизики.

С тех пор я часто вспоминал о Ермакове, особенно читая многочисленные книги о большевистском режиме, нелегально ходившие по рукам в кругу моих друзей. Но лишь через пятнадцать лет впервые сумел отправиться туда. За эти годы я довольно неплохо овладел фотографией, и именно фотосъемка была главной целью моей поездки. Я понимал, что эти безлюдные места с огромной брошенной стройкой должны хранить много интересного для истории, и отснятый материал может быть уникален. В ту первую экспедицию со мной отправилась только моя жена, Маша. Мы не знали, как лучше добраться до Ермакова и выбрали не самый простой путь. Три дня ехали на поезде до Красноярска, где после долгих усилий удалось купить билеты на теплоход, идущий вниз по Енисею. Проявив завидное упорство, Маша сумела достать билеты в сравнительно комфортабельную восьмиместную каюту ,многие ехали на палубах, накрываясь ночью чем придется). Плыли мы около трех суток. Остановки в Ермакове, где к тому времени никто не жил, теплоход, конечно, не делал, но нам удалось договориться с капитаном, что он высадит нас на шлюпке. Оставалось непонятным, как мы будем возвращаться без посторонней помощи - ширина Енисея в этом месте около семи километров, и все суда проходят далеко от берега.

В тот год в стране еще не началась "перестройка", и мы не знали, как отнесутся люди к цели нашей "странной" поездки. Поэтому были достаточно сдержаны в беседах со своими попутчиками на корабле, хотя все время пытались завести разговор о заброшенной стройке. С капитаном теплохода разговор завязался только за полчаса до высадки, когда мы стояли в его рубке. Потом очень жалели об этом , он мог и готов был рассказать много интересного. Но теплоход уже приближался к Ермаковскому берегу.

 

За 15 лет поселок изменился до неузнаваемости, с теплохода он был почти не виден. Сквозь густые заросли невысоких берез еле проглядывали разрушенные крыши. Высадившись, мы поставили палатку на окраине поселка и несколько дней ходили по его окрестностям. Как сам поселок, так и окружающие его лагеря были довольно сильно разрушены временем и геологическими экспедициями с тяжелой техникой, наезжавшими сюда в последние десятилетия. Повсеместные густые заросли сильно затрудняли поиски и фотосъемку. За шесть дней нам так и не удалось найти железную дорогу. Как потом выяснилось, она шла от поселка не на запад, как естественно было думать, а на юг ,в ту поездку у нас не было никаких карт). Отпуск подходил к концу, а результаты были довольно скромными. Наша последняя надежда была на геологическую экспедицию, стоявшую в поселке. Рабочие экспедиции вне сомнения могли бы многое рассказать, но с самого начала они встретили нас весьма неприветливо, и мы не общались. Маша предприняла еще одну попытку установить с ними контакт, и на сей раз ей это удалось. Выяснилась и причина первоначальной настороженности. Как и многие другие жители низовьев Енисея, они ловили сетями осетров, что было запрещено. Опасаясь рыбнадзора, они с подозрением относились ко всем незнакомым людям. Вечером, за разговором о Ермакове, распивая принесенную нами водку и закусывая ее свежезасоленой осетриной, мы в свою очередь поняли, что можем быть откровенными с рабочими относительно наших целей. И они очень помогли, рассказав, где начинается дорога, о паровозном депо и большом, хорошо сохранившемся лагере в пяти километрах от поселка. Оставшиеся два дня стали наиболее плодотворными в этой первой экспедиции, мы увидели и отсняли самое интересное.

Проблема выезда из Ермакова тоже была решена (один из рабочих вывез нас на моторке к проходившему рейсовому теплоходу. Надо сказать, что эта и все последующие экспедиции были бы практически невозможны или, во всяком случае, сильно затруднены без помощи встречавшихся на нашем пути людей. Нам помогали рабочие Ермаковской экспедиции, речники Енисея, газовики Тарко-Сале, Игаркский авиаотряд и многие-многие другие. С особой теплотой я вспоминаю рыбака Бориса Хочуева, почти постоянно жившего на Ермаковском берегу. Но это было еще впереди. Тогда же, возвращаясь в Москву, я был почти уверен, что больше не вернусь в эти места.

 

Сначала я показывал привезенные материалы только своим знакомым, затем круг зрителей (и слушателей) стал расширяться. Мой первый публичный рассказ о строительстве дороги состоялся на молодежном политическом семинаре в Институте молекулярной генетики, где я тогда работал. В стране стремительно менялась политическая атмосфера, и тема ГУЛАГа оказалась в центре общественного внимания. Уже появились сообщения о попытке создания общества "Мемориал", первого независимого от государства общественного объединения. Инициаторы "Мемориала" организовывали сбор подписей под обращением к правительству о сооружении мемориала жертвам сталинских репрессий. Всего год назад не санкционированный властями публичный сбор подписей на улицах Москвы невозможно было даже себе представить. Хотя акции эти поначалу и заканчивались для инициаторов в отделениях милиции, задержанных быстро отпускали. Коммунистический режим проявлял совершенно не свойственную ему мягкотелость, и общество быстро на это реагировало, освобождаясь от десятилетиями внушаемого страха. Стремительно рос интерес к прессе и толстым литературным журналам, которые начали публиковать запрещенные долгие годы произведения. 30 мая 1988 года в Москве состоялся первый независимый, но разрешенный властями политический митинг, посвященный памяти жертв сталинских репрессий. Журнал "Огонек" объявил о проведении осенью в Москве, во дворце культуры электролампового завода, недели памяти жертв политических репрессий, Недели Совести, как она была названа. Я загорелся желанием устроить в рамках недели экспозицию о строительстве дороги Салехард-Игарка и… принялся планировать вторую экспедицию на заброшенную стройку. ...

ЧАСТЬ II

 
URL сайта: http://skyfamily.ru/articles
Категории:
Сайт: Официальный
Оценка модератора: Нет
Оценка пользователей: Нет
Переходов на сайт:163
Переходов с сайта:0
Комментарии:

Комментариев нет

Добавить свой комментарий:

Имя:

E-Mail адрес:

Комментарий:

Ваша оценка:

Введите число, которое Вы видите на картинке:

Powered by CNCat 4.4.2



наверх
наверх

Интересно? Поделитесь с другими:

Ответим на все Ваши вопросы: email
Ваш e-mail для ответа:
Ваше имя:
Тема сообщения:
Вставьте вопрос или текст сообщения:
контакты карта сайта идеи old форумы книги RU EN